angle-down facebook instagram vkontakte warning

Акмеизм

Осип Мандельштам: стихи и проза

Мандельштам — один из важнейших поэтов 20 века, повлиявший на творчество следующих поколений поэтов. Разберем творчество автора и обсудим его главные сборники.

Это часть интерактивных уроков, подготовленных образовательной платформой Level One в сотрудничестве с крупнейшими российскими экспертами.
Еще 500 уроков по 15 направлениям, от истории и архитектуры до здоровья и кулинарии на levelvan.ru/plus
посмотреть все уроки
Автор урока
Наталья Ласкина
Кандидат филологических наук, руководитель новосибирского образовательного проекта «Открытая кафедра».

Поговорим про Осипа Эмильевича Мандельштама (1891–1938), который стал одной из самых ярких фигур акмеизма.

Давайте узнаем его судьбу и почему в позднем периоде поэт отошел от направления 👇

🇫🇷 В 1908–1910 гг. Мандельштам учился в Сорбонне и в Гейдельбергском университете. В Париже он познакомился с Гумилевым и, как и Гумилев, начал писать под влиянием символистов и был учеником Вячеслава Иванова. В 1911 он присоединился к «Цеху поэтов». На первых порах юного Мандельштама почти не замечали, его манифест «Утро акмеизма» не стали печатать рядом со статьями Гумилева и Городецкого, и в критических дискуссиях об акмеизме его не упоминали.

📙 Весной 1913 года вышел его первый сборник стихов — «Камень», который со временем стали воспринимать как наиболее совершенное воплощение акмеистской программы в художественной практике. После гибели Гумилева Мандельштам уже не видел смысла обсуждать акмеизм как актуальное направление. В 1922 году написан сборник «Tristia», и с начала 20-х поэзия Мандельштама становится все более сложной, ее уже нельзя читать только в рамках акмеистской программы.

📖 В поздний период поэт чувствовал трагический разрыв с эпохой, в официальной советской культуре места ему не было. Стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны…» стоило ему жизни: в 1934 году его первый раз арестовали и отправили в ссылку, в 1938-м арестовали повторно. В этом же году Мандельштам умер в пересыльном лагере на Дальнем Востоке.

❓ Как Мандельштам понимал акмеизм?

📖 Из всех манифестов движения его статьи — самые сложные по языку и близки к художественной прозе. Также они самые сильные с точки зрения теории. Перечитаем «Утро акмеизма»: в статье поэтическое творчество Мандельштам сравнивает с зодчеством. В его стихах темы архитектуры и строительства тоже на первом плане.

В этом сравнении несколько смыслов:

Поэт-строитель работает с твердым материалом. То, что принято считать содержанием, идеей, Мандельштам превращает в материалы и инструменты: «..мироощущение для художника орудие и средство, как молоток в руках каменщика, и единственно реальное — это само произведение».

Мир представляется архитектурным сооружением. Создатель — архитектор и строитель природы, а поэт точно так же строит свое произведение. Сложные, но устойчивые структуры — главное в эстетике раннего Мандельштама.

«Чудовищно-уплотненная реальность» поэзии вместо слова как знака или намека на любую внепоэтическую реальность.

🔴 Мандельштаму также принадлежит определение «Акмеизм — это тоска по мировой культуре». Однако появилось оно уже совсем в ином контексте. В 1935 году Мандельштам выступил с докладом в редакции воронежской газеты «Коммуна». Мероприятие было устроено «с целью выявления отношения Мандельштама к своему прошлому»: хотя поэт больше не считал себя акмеистом, он отказывался отрекаться.

◼️ «Тоска» — единственный оставшийся способ восстанавливать и удерживать подлинные связи. В текстах Мандельштама всех периодов повторяется мотив наследования: через голос поэта транслируется культурная память. В стихотворении «Я не слыхал рассказов Оссиана…» (1914) это выражено наиболее прямо: «Я получил блаженное наследство / Чужих певцов блуждающие сны; / Свое родство и скучное соседство / Мы презирать заведомо вольны».

📌 Лирика перестает быть личным высказыванием или выражением мировоззрения — и это одна из магистральных тенденций всей мировой модернистской поэзии.

1 — Осип Мандельштам (1891–1938)
2 — Слова стихотворения «Мы живем, под собою не чуя страны», записанные во время допроса Мандельштама в тюрьме

Телеграм-канал
Level One

Вдохновляющие посты, новые запуски и подарки только для подписчиков

подписаться

«Камень» — первая книга Мандельштама. Сборник стихов 1908–1913 гг. отражал движение от символизма к акмеизму. В 1915 году вышло второе издание «Камня», в него добавлены новые стихи, но концепция не изменилась.

Давайте узнаем, как устроен этот сборник 👇

📘 Сначала книга должна была называться «Раковина», как и одно из стихотворений. Название «Камень» — удачное предложение Гумилева. Оно объединяет специфические для Мандельштама мотивы — строительство, архитектура, плотность и тяжесть. Камень также ассоциируется с Петербургом (имя Петр значит «камень»). «Камень» сразу дает понять, что от Мандельштама не стоит ждать интимной исповедальной лирики: лирическое «я» обычно сводится к функциям созерцания, понимания и созидания.

📖 «Камень» распадается на две части.

1️⃣ В первой продолжается и переосмысляется язык символизма: зыбкость, недоговоренность, значимость звука и музыки — но Мандельштама и в этих текстах отличает стремление к целостности. Сюда входят такие стихотворения, как «Раковина», «Образ твой, мучительный и зыбкий…», «Невыразимая печаль…». Прочитаем одно из таких стихотворений:

SILENTIUM

Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.

Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день.
И пены бледная сирень
В мутно-лазоревом сосуде.

Да обретут мои уста
Первоначальную немоту —
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!

Останься пеной, Афродита,
И слово в музыку вернись,
И сердце сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито.

🖋 «Silentium»«молчание» или «тишина» — отсылает к стихотворению Тютчева «Silentium!» («Молчи, скрывайся и таи…»), а первичность музыки по отношению к слову — к «Искусству поэзии» Верлена. У обоих предшественников слово было противопоставлено чему-то более подлинному, заведомо невыразимому, слово вторично и поэтому фальшиво.

📝 В версии Мандельштама речь поэта фиксирует «ненарушаемую связь». Две последние строфы можно читать как желание и как повеление: поэт сам наделяет себя властью отменить время.

2️⃣ Во второй части сборника уже однозначно доминируют акмеистские принципы. Первое издание «Камня» завершали два «архитектурных» стихотворения — «Айя-София» и «Notre Dame». Поэтические портреты великих зданий в них разрастаются до идеальных прообразов любого творчества. Готический собор описывается как «лабиринт», «лес» и как тело с «ребрами» и «мышцами»-сводами. Порядок, собранный строителями из хаоса, — вдохновение и надежда для поэта:

Но чем внимательней, твердыня Notre Dame,
Я изучал твои чудовищные ребра, —
Тем чаще думал я: из тяжести недоброй
И я когда-нибудь прекрасное создам.

Второй сборник Мандельштама «Tristia» вышел в 1922 году в Берлине. Название позаимствовано у Овидия: tristia — «скорбные элегии» , печальные послания поэта-изгнанника.

Давайте узнаем главные темы этого сборника👇

📖 Здесь у Мандельштама нет явных отсылок к собственной судьбе и переживаниям. Но, как и в «Камне», появляется чувство истории, которого не было во «вневременных» ранних стихах. В статье того же времени «Слово и культура» Мандельштам отказывается от «вещности, конкретности, материальности» поэзии: «Разве вещь хозяин слова? Слово — Психея. Живое слово не обозначает предмета, а свободно выбирает, как бы для жилья, ту или иную предметную значимость, вещность, милое тело. И вокруг вещи слово блуждает свободно, как душа вокруг брошенного, но незабытого тела».

🔎 Тот же сюжет появляется в «Tristia» в стихотворении «Когда Психея-жизнь спускается к теням…». Во всей книге много подвижных, летучих образов, причудливых ассоциаций и сложных метафор.

🌚 Ключевой образ сборника — «черное солнце» (и его вариации — «темный пламень», «ночное солнце»). Им заканчивается первое стихотворение «Как этих покрывал и этого убора…»:

Мы же, песнью похоронной
Провожая мертвых в дом,
Страсти дикой и бессонной
Солнце черное уймем.

📜 В этом и в нескольких других текстах появляется Федра, и само «черное солнце» восходит к трагедии Еврипида «Ипполит». Все ипостаси трагической героини — в мифе, античном театре и классицистической трагедии Расина — ассоциируются с роком и трагической виной. В статье Мандельштама «Скрябин и христианство» (другое название — «Пушкин и Скрябин») с Федрой отождествляется Россия: «В роковые часы очищения и бури мы вознесли над собой Скрябина, чье солнце-сердце горит над нами, но — увы! — это не солнце искупления, а солнце вины. Утверждая Скрябина своим символом в час мировой войны, Федра-Россия…». «Унять черное солнце» в «Tristia» — задача поэзии в катастрофическом мире.

📯 Все стихотворения в «Tristia» включают многоуровневые мифологические и литературные отсылки, нередко непрозрачные. Попробуем разгадать одно стихотворение:

Сестры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.
Медуницы и осы тяжелую розу сосут.
Человек умирает. Песок остывает согретый,
И вчерашнее солнце на черных носилках несут.

Ах, тяжелые соты и нежные сети,
Легче камень поднять, чем имя твое повторить!
У меня остается одна забота на свете:
Золотая забота, как времени бремя избыть.

Словно темную воду, я пью помутившийся воздух.
Время вспахано плугом, и роза землею была.
В медленном водовороте тяжелые, нежные розы,
Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела!

📖 Некоторые образы можно прояснить, сопоставляя с другими текстами. Становится ясно, что это снова стихотворение о самой поэзии. Например, из заметок Мандельштама известно, что «вчерашнее солнце на черных носилках» — это похороны Пушкина, мед и соты в его стихах определенно связаны с «медом поэзии» в скандинавской мифологии, а «время вспахано плугом» созвучно фразе из статьи «Слово и культура»: «Поэзия — плуг, взрывающий время так, что глубинные слои времени, его чернозем, оказываются сверху».

📌 Плуг — отсылка к Толстому, который считал, что сочинять стихи — все равно, что танцевать за плугом.

➡️ Взаимное притяжение слов (как «соты» и «сети», стянутые вместе только созвучием), а не строительство, как в «Камне», становится залогом восстановления равновесия..

Мандельштаму принадлежит несколько удивительных прозаических текстов. Он избегал традиционных жанровых определений и даже не проводил ясной границы между художественными и документальными текстами.

Давайте поговорим о некоторых его текстах и узнаем, какие темы в них поднимаются 👇

📕 Все прозаические тексты Мандельштама не менее проблематичны для интерпретации, чем его поздние стихи. «Египетскую марку» (1927) называют повестью или даже романом, но связную фабулу в ней выстроить сложно. «Четвертая проза» (1930) — одновременно воспоминания, памфлет и открытое письмо, «Шум времени» (1923) — автобиография и историко-культурное эссе.

🖋 Мандельштам намеренно оставляет пробелы в повествовании или рассуждении. Он говорит, что пишет прозу «опущенными звеньями». Все тексты строятся как серии фрагментов, шаги между которыми не мотивируются логическими связями или сюжетом.

🕒 Общая тема прозы Мандельштама — память. В отличие от стихов, где он почти игнорирует свое биографическое «я» и конкретные события, прозу можно читать как заметки об эпохе. В «Шуме времени» это детство, в «Египетской марке» революция, в «Четвертой прозе» — советские двадцатые. Но все эти тексты прежде всего о литературе и самоощущении поэта в ней.

📚 Если детство в «Шуме времени» — это книжный шкаф, который автор разбирает слой за слоем, как археолог, то настоящее время в «Четвертой прозе» — убийственно отвратительная советская литературная жизнь.

🔎 Перечитаем один фрагмент из «Шума времени» — он объясняет, почему работа памяти у Мандельштама не может принять формы стандартных мемуаров:

«Мне хочется говорить не о себе, а следить за веком, за шумом и прорастанием времени. Память моя враждебна всему личному. Если бы от меня зависело, я бы только морщился, припоминая прошлое. Никогда я не мог понять Толстых и Аксаковых, Багровых внуков, влюбленных в семейственные архивы с эпическими домашними воспоминаниями. Повторяю — память моя не любовна, а враждебна, и работает она не над воспроизведением, а над отстранением прошлого. Разночинцу не нужна память, ему достаточно рассказать о книгах, которые он прочел, — и биография готова. Там, где у счастливых поколений говорит эпос гекзаметрами и хроникой, там у меня стоит знак зияния, и между мной и веком провал, ров, наполненный шумящим временем, место, отведенное для семьи и домашнего архива. Что хотела сказать семья? Я не знаю. Она была косноязычна от рождения, — а между тем у нее было что сказать. Надо мной и над многими современниками тяготеет косноязычие рождения. Мы учились не говорить, а лепетать — и, лишь прислушиваясь к нарастающему шуму века и выбеленные пеной его гребня, мы обрели язык».

🕰 Стремление восстанавливать связи и преодолевать пустоту, общее для акмеистов, окрашивается более личной интонацией. Время больше нельзя склеить в классическую историю — ни свою личную, ни поколенческую — поэтому письмо должно включать провалы, зияния, рвы. Это одно из самых точных описаний самосознания литературы 20 века.

Задание.

📖 Давайте прочитаем стихотворение О. Мандельштама «Ласточка» (1920).

👇 Попробуйте разгадать это стихотворение: какие образы в нем есть, какую тему поднимает Мандельштам?

курс Level One
Открывая сказки

Курс из 8 лекций о любимых сказках: перечитаем Щелкунчика, Алису, Гарри Поттера, Хоббита и взглянем на знакомые истории с новой стороны. Изучим схему сказки и ее главные элементы: от обряда инициации до пути героя и волшебных даров. Поймем, как рассказывать истории, которые остаются у людей в сердцах, и даже создадим свою сказку в финале курса.

Сегодня можно купить со скидкой 50%
4900₽ 2450₽
подробнее о курсе
образовательный проект level one
Начните разбираться
в сложных
темах
с самыми вдохновляющими экспертами
Только проверенные лекторы
23 тысячи отзывов
на лекции и практикумы
Вам понравится
4,9 из 5,0
средний рейтинг лекции
Есть из чего выбрать
До 10 разных
вебинаров в день
;