Классика американской литературы

Начнем знакомство с поэтами с Генри Уодсворта Лонгфелло. Узнаем, чем он уникален и подробно обсудим его «Песнь о Гайвате».

👤 Генри Уодсворт Лонгфелло (1807–1882) — самый известный представитель школы «бостонских браминов». «Браминами», по аналогии с индийской кастой жрецов и ученых, называли узкий круг высокообразованных американских литераторов. Большинство из них преподавали в Гарварде. «Брамины» ориентировались на европейские традиции и стремились создать в Америке развитую интеллектуальную среду.

🧳 Лонгфелло начал свою карьеру с путешествия в Европу и изучения языков. Он переводил с французского, испанского и итальянского (в том числе перевел «Божественную комедию») и преподавал лингвистику. Лонгфелло был убежден, что американцы должны опираться на европейское наследие в эстетике — но темы для своих художественных текстов искал в американской истории и мифологии.

📗 Главное произведение Лонгфелло — эпическая поэма «Песнь о Гайавате» (1855). Современному русскому читателю она известна в классическом переводе И. Бунина. Сюжетно поэма основана на легендах коренного населения Америки. Главный герой, Гайавата — романтическая версия Хайонваты, легендарного вождя и пророка ирокезов. Запоздалый интерес белых американцев к индейским культурам достиг пика в 1840-е гг. Источником информации для Лонгфелло были работы американских этнографов, а также книги и лекции Джорджа Копуэя (1818–1863) — вождя племени оджибве (его настоящее имя — Ка-ге-га-га-бо), писателя и проповедника.

❤️ У Лонгфелло выбор материала для поэмы продиктован влиянием европейского романтизма. Поэт видел свою миссию в создании американской национальной литературы по европейским образцам. Лонгфелло не добивался полной этнографической точности: как и сказки и баладды немецких романтиков, «Гайавата» подгоняет народные сюжеты под требования романтической эстетики.

📝 «Песнь о Гайавате» написана прозрачным, легко запоминающимся стихом. Образец для стихотворной формы поэмы Лонгфелло (четырехстопный хорей) тоже европейский — финский эпос «Калевала», известный по литературной обработке, которую опубликовал Элиас Лённрот в 1835 году. Индейский колорит в тексте создается за счет экзотических имен, слов из индейских языков и картин американской природы.

📖 «Песнь о Гайвате» — попытка создать национальный эпос в культуре, оторванной от своего прошлого. Проблематичность этого проекта — говорить о прошлом индейцев на языке колонизаторов — прекрасно отражена в самом тексте.

👤 В Гайавате узнается типичный героя эпоса: чудесное рождение, исключительная сила, победа над магическим антагонистом — но читатель не может не помнить, что поэт, в отличие от сказителей и бардов, восстанавливает не свое, а чужое прошлое. Поэма заканчивается трагически: Гайавата в пророческом видении узнает о будущем своего народа. Он понимает, что его время подходит к концу, прощается с племенем и уплывает на запад, окруженный закатными огнями, в печальной и почти апокалиптической сцене:

И закат огнем багряным
Облака зажег, и небо,
Словно прерии, пылало;
Длинным огненным потоком
Отражался в Гитчи-Гюми
Солнца след, и, удаляясь
Все на запад и на запад,
Плыл по нем к заре огнистой,
Плыл в багряные туманы,
Плыл к закату Гайавата.

Генри Уодсворт Лонгфелло (1807–1882)

Уолт Уитмен (1819–1892) — первый великий американский поэт, совершенно свободный от европейской традиции. Весь литературный проект Уитмена — попытка создать в словах Новый Свет.

👤 Уитмен — полная противоположность «бостонским браминам». Образование он получил скромное, писать начал, когда работал плотником, и вдохновлялся исключительно личным опытом. Огромное впечатление на молодого Уитмена произвело пророчество Р. У. Эмерсона: в эссе «Поэт» (1844) лидер трансценденталистов говорил о том, что должен появиться американский Гомер. Уитмен определенно видел себя именно в этой роли — не исследователя, переводчика и стилизатора, каким был Лонгфелло, а создателя нового национального мифа.

📘 Центральное место в творчестве Уитмена занимает одна книга — поэтический сборник «Листья травы». Его первое издание вышло в 1855, и после этого Уитмен несколько раз добавлял новые стихотворения и заново публиковал сборник с тем же названием. Первые «Листья травы» — очень необычная книга. На зеленой тканевой обложке не стояло имени автора, но была фотография, а в тонкой книжке (95 страниц) было всего 12 стихотворений без названий.

📖 Хотя книга не получила сразу широкого признания, отозвался ее вдохновитель: Эмерсон выразил в письме Уитмену свою поддержку. Во втором издании была включена цитата из этого письма, имя автора вернули на обложку, а тексты получили названия.

🇺🇸 На фоне американской романтической поэзии «Листья травы» — невероятно авангардный текст. Язык Уитмена — откровенный, натуралистичный, в нем преобладают материальные и телесные образы. Даже Эмерсон позже будет советовать Уитмену отказаться от прямоты в раскрытии сексуальных тем, но поэт с ним не согласится.

🎵 Самый сильный эффект производит поэтическая форма, которую выработал Уитмен. У его стихов нет никаких аналогов в современной ему поэзии. Уитмен использует свободный стих (верлибр), который не подчиняется жестким ритмическим моделям. От других поэтов, обращавшихся к верлибру, Уитмена отличает то, что образцом звучания стиха для него были библейские тексты, особенно наиболее лирические из них — псалмы и «Песнь песней». Его стихи подразумевают чтение вслух: они должны звучать торжественно и гипнотически, как голос пророка.

🏗 Уитмен не пытается выразить Америку через мифологическое прошлое, легенды или пасторальные картины природы. Он воспевает современность, строительство индустриальной цивилизации, новые профессии. В предисловии к «Листьям травы» он называет Соединенные Штаты великим стихотворением: Новый Свет для него — произведение, которое творится здесь и сейчас.

🗣 Во всех текстах «Листьев травы» звучит один и тот же лирический голос. Он прямо отождествляется с автором, и Уитмен даже называет в текстах свое имя. Одновременно лирический герой приобретает космический масштаб: он чувствует абсолютное единство со всем человечеством.

✨ «Уолт Уитмен» как герой сборника — это персонификация Америки как плавильного котла: не просто смешение народов, но символическая мировая душа, которая говорит устами поэта. В более поздних стихах, добавленных в последние издания, символика и визионерские мотивы начинают доминировать над материалистической плотностью ранних текстов.

Уолт Уитмен (1819–1892)

Рассмотрим организацию, героя и образы другого произведения Уитмена — «Песни о себе» (перевод К. Чуковского).

📝 «Эгоцентрический» зачин стихотворения — «Я славлю себя и воспеваю себя» — в следующих же строках оборачивается идеей поэта как всечеловека. Уитмен объясняет право говорить за всех самим устройством реального мира: мы состоим из одних и тех же атомов, и значит, каждый отдельный голос может быть голосом всего человечества.

👤 Герой «Песни о себе» — одновременно и певец-сказитель, и эпический персонаж: как если бы Одиссей или Гайавата сами рассказали свои истории. Как и положено герою национального эпоса, этот мифический «Уолт Уитмен» укоренен в земле, которую он символически представляет, и отождествляет свое тело с космосом.

👶 Героическая родословная у него, однако, абстрактная: «Рожденный здесь от родителей, рожденных здесь от родителей, тоже рожденных здесь». Заметьте, что Уитмен обрывает генеалогию и не пишет о предках, которые прибыли в Америку из Европы. Он строит миф, в котором американец больше не чувствует себя пришельцем или первооткрывателем, а полностью принадлежит Америке, которая у Уитмена равна вселенной.

📖 Основные способы организации текста у Уитмена — повторы и перечисление. Ни одну вещь или идею нельзя назвать однократно, все вписывается в длинные ряды: названия обыденных занятий и профессий, народов, континентов, частей тела.

🌱 В шестой части «Песни о себе» появляется наиболее развернутое объяснение названия всего сборника «Листья травы». «Что такое трава?» — вопрос ребенка, который повергает поэта в сомнения и размышления. Исследуя свои ассоциации, сначала он ищет в траве знаки — может быть, это иероглиф, или «платочек от бога», или зеленый флаг — но в итоге приходит к мысли, которая его захватывает. Трава кажется «прекрасными нестрижеными волосами могил»:

«О, я вдруг увидал: это все языки, и эта трава говорит,
Значит, не зря вырастает она из человеческих уст.
Я хотел бы передать ее невнятную речь об умерших юношах и девушках,
А также о стариках, и старухах, и о младенцах, только что оторванных от матерей.
Что, по-вашему, сталось со стариками и юношами?
И во что обратились теперь дети и женщины?
Они живы, и им хорошо,
И малейший росток есть свидетельство, что смерти на деле нет,
А если она и была, она вела за собою жизнь, она не подстерегает жизнь, чтобы ее прекратить».

➡️ Из этой части ясно, почему Уитмен выбрал из растительных образов траву, а не дерево. Трава множественна, все ее листья равноправны, она ближе к земле, чем к небу — и она бессмертна, потому что всегда прорастает заново.

Эмили Дикинсон (1830–1886) — еще одна уникальная фигура в поэзии 19 века. При жизни она опубликовала всего 10 стихотворений (а написала 1775). Большую часть жизни Дикинсон провела практически в изоляции и предпочитала переписку непосредственному общению.

📗 Первый сборник стихов Дикинсон напечатали в 1890, а первое полное собрание сочинений — только в 1955. К концу 20 века ее имя прочно вошло в американский литературный канон, и сейчас она остается одним из самых популярных поэтов всей англоязычной литературы.

👀 Отшельничество для Эмили Дикинсон не было экспериментом в духе Торо. У биографов есть разные версии: от болезни до внутреннего протеста против социальных рамок. Точно можно говорить только о том, что в своих стихах она постоянно касается тем изоляции и одиночества. Во многих текстах прямо высказывается невозможность коммуникации:

Стихи мои — посланье Миру,
Но он не отвечает мне.

✍️ Новаторство Дикинсон в поэзии можно сопоставить с открытиями Эдгара По в прозе. Ее метод — предельный минимализм. Краткость достигается уже за счет ритма: Дикинсон предпочитает короткие строки и композиции из двух-трех четверостиший. В сравнении с эпическими панорамами у Лонгфелло, Эмерсона и тем более Уитмена ее поэзия выглядит особенно камерной и лаконичной.

📖 Это не значит, что поэтический мир Дикинсон замкнут в узких границах. Один из ее любимых образов — окно, и в целом логика ее стихотворений похожа на взгляд из окна на небо: мы видим одновременно четкую рамку и выход к бесконечности. Реальность, которую наблюдает ее лирическая героиня из своего маленького мира, — ускользающая, иногда иллюзорная или странная. Жизнь эфемерна, мимолетна и изменчива. В одном удивительном стихотворении небеса сравниваются с цирковым шатром, который могут внезапно свернуть и отправить куда-то в другое место.

👤 Лирическое «я» в ее стихах тоже неуловимо и ускользает от определений. Ее голос то иронический, то почти молитвенный, он выражает не столько личность, о свойствах которой остается только гадать, сколько общее чувство хрупкости человеческой жизни:

Была открыта в доме Дверь —
Как раз я мимо шла —
На миг предстал мне чудный мир
Уюта и Тепла.

Закрыли Дверь — я дальше
Не чуя ног брела —
Пропащая — и призраком —
Со мною — Нищета.

(Перевод А. Кудрявицкого)

🖋 Дикинсон прибегает к нестандартной орфографии и пунктуации: многие слова пишет с прописной буквы (иногда это почти все существительные в стихотворении) и чаще, чем позволяет норма, использует тире. Самое необычное — ее привычка ставить тире в конце стихотворения, как будто у текста есть невидимая часть, с которой он связан с помощью тире.

📝 Стихи Дикинсон невероятно трудно переводить на другие языки. Многие переводчики и поэты пробуют свои силы в интерпретациях ее стихотворений, и результаты всегда категорически разные и спорные.

Эмили Дикинсон (1830–1886)

🇺🇸 Давайте сравним переводы стихотворения Дикинсон «I dwell in Possibility».

I dwell in Possibility —
A fairer House than Prose —
More numerous of Windows —
Superior — for Doors —

Of Chambers as the Cedars —
Impregnable of eye —
And for an everlasting Roof
The Gambrels of the Sky —

Of Visitors — the fairest —
For Occupation — This —
The spreading wide my narrow Hands
To gather Paradise —

1️⃣ Перевод А. Величанского

Живу я в вероятности —
Не в прозе — этот дом
Светлее — больше окон —
Дверей открытых в нем —

В него — как в гущу кедра —
Взглянуть извне нельзя —
И вместо скучной кровли —
Предвечны небеса —

В нем гости — нет прекрасней —
В нем есть заняться чем —
В размах широкий узких рук
Вдруг заключить Эдем —

2️⃣ Перевод А. Кудрявицкого

Мой дом зовут Возможность —
И Будней он светлей —
В нем много больше Окон,
А также и Дверей.

Палаты здесь — как Кедры —
Их не объемлет взгляд —
И Вечной Крышей надо мной
Небесный звездный плат.

Вход для Гостей свободный.
Быть может, мне пора
Худые руки простереть —
И приманить в них Рай.

3️⃣ Перевод В. Марковой

Мой дом зовется — Возможность —
Потому что Проза бедна.
У него Дверь величавей —
Воздушней — взлет Окна.

Комнаты в нем — кедры —
Неприступные для глаз —
Его величавая Крыша — кругом —
На фронтоны холмов оперлась.

Посетительницы — прекрасны.
Занятие? Угадай.
Распахну свои узкие руки —
Забираю в охапку рай.

4️⃣ Перевод О. Седаковой

Возможное — мой Дом —
Прекрасней Были сей —
И множеством Окон —
И вырубом Дверей —

Тверд — как ливанский Кедр —
Моих Покоев рост —
И Кров — доска к доске —
Покрыл Небесный Тес —

И тысячи Гостей —
Из дали — принимай —
Стремятся в тесное кольцо —
К рукам — собравшим — Рай —

👉 Подумайте, чем отличаются версии и какой из переводов вам кажется наиболее удачным.

О переводах Дикинсон и о «прозе» в стихотворении «I dwell in Possibility»