Постструктурализм

Юлия Кристева

Юлия Кристева — французская писательница, философ, психоаналитик и теоретик текстовой практики. Она была участницей группы Tel Quel — «Такой, какой есть». Это интеллектуальное движение, возникшее вокруг одноименного журнала, издававшегося с 1960 по 1982 год. В 1967-м с ним сотрудничал Жак Деррида, сыгравший большую роль в становлении философских взглядов Кристевы.

🧠 Телькелизм, главной представительницей которого стала мыслительница, предлагал обратить внимание на язык как исходную точку размышления о политике и субъекте. Под влиянием Жака Деррида, в конце 1960-х — начале 1970-х годов, телькелисты сформировали собственную «текстовую практику», понимая историю как текст и письмо. О тексте Юлия Кристева писала 👇

«Текст это некое транслингвистическое устройство; оно перераспределяет порядок языка и связывает коммуникативную речь, нацеленную на непосредственную передачу информации, с другими, предшествующими или одновременными, высказываниями различных типов. Таким образом, мы рассматриваем текст как продуктивность, а это означает следующее: 1) текст располагается в языке, но его отношение к языку носит перераспределительный (деструктивно-конструктивный) характер, поэтому при анализе текстов следует пользоваться скорее логическими, чем чисто лингвистическими категориями; 2) всякий текст представляет собой пермутацию других текстов, интертекстуальность. В пространстве того или иного текста перекрещиваются и нейтрализуют друг друга несколько высказываний, взятых из других текстов».

🧩 Для Кристевы текст полагается в языке, он его деконструкция и конструкция. Поэтому при анализе текста мы должны пользоваться логическими, а не лингвистическими категориями. Всякий текст — это компиляция (пермутация) других текстов. При появлении нового текста неминуемо происходит перекрещивание и нейтрализация заимствований из других.

Юлия Кристева предложила метод, который критикует смысл, элементы смысла и законы. Она назвала его «семиотический анализ».

🧐 Семиотический анализ — это исследование различных типов знаковых систем и знаков. Что обозначает тот или иной термин, которым мы пользуемся? В духе постструктурализма Кристева считает, что за каждым понятием стоит только идеология («идеологический жест»). Любая знаковая система является продуктом идеологического воздействия, меняющегося с течением времени.

💁🏼‍♂️ По Кристевой, марксизм в его правильном понимании является семиотическим анализом. Он тоже отвергает любую абсолютную истину, сохраняя научный способ мышления. Маркс представлял функционирование экономики и общества (означаемое) как пермутацию известных элементов (означающих). «Производство» у него представляет собой трудовой процесс и общественные производственные отношения, элементы которых участвуют в общей комбинаторике. Вариативные реализации этой комбинаторики, утверждает Кристева, представляют собой различные типы семиотических систем, ведь предметом марксистского анализа является меновая стоимость как продукт труда, находящийся в обращении.

📚 Царство литературы — это царство рыночной стоимости. Труд ничего не репрезентирует за пределами стоимости, в которую он в итоге превращается. Текст романа, по Кристевой, это текстовая продуктивность, а книга — это не просто феномен, а работа.

Термин «хора» тяжело поддается пониманию. Размыто и без подробностей, его использовал еще Платон. Кристева попыталась его переосмыслить.

💁‍♀️ Мыслительница утверждает, что источники смысла можно найти даже в человеческом теле. Телесные процессы понимаются Кристевой по аналогии с текстом: каждое наше действие — тоже знак, а значит, за ним что-то стоит. В отличие от Деррида, который деконструировал вообще все и отказывался воспринимать субъект иначе как понятие, Кристева пытается сохранить его: она постоянно балансирует между деконструкцией субъективности, сведением ее к телесности, и попыткой «поймать» ее в эссенциалистской форме (это неосязаемая сущность, природа, которая делает субъект тем, кем он является).

🗿 Хора — это процесс, который нужно преодолеть, чтобы стать субъектом. По Кристевой, она воплощается сначала в теле матери, а затем в ребенке: в утробе зародыш еще не является субъектом, но благодаря матери «напитывается» субъектностью и готовится к отделению. Так, хора обозначает переход от бессознательного к сознательному, то есть получение телесной автономности и, как следствие, субъектности. Этот процесс иррационален, поэтому его невозможно зафиксировать и объяснить предметно — хора лежит в области интуитивного и открыта для интерпретаций.